INFONKO.RU

СОВРЕМЕННАЯ АМЕРИКАНСКАЯ ГЕОПОЛИТИКА

Б. Броди

Бернард Броди — известный современный американский военный историк и военный стратег. Во время Второй мировой войны служил на флоте, затем был консультантом Авиационного, Армейского и Морского колледжей (учебных заведений, готовящих генералитет вооруженных сил США и уделяющих большое внимание вопросам военной стратегии и геополитики). В 1950-х гг. Броди работал про­фессором Йельского университета, одного из самых престижных в США. После этого он долгое время сотрудничает с «Рэнд Корпо­рейшн» (Rend — Research and Development — исследования и разра­ботки) — научно-исследовательским центром, который был создан специально для изучения военно-стратегических и геостратегических проблем. Рэнд Корпорейшн выполняет заказы министерства оборо­ны и совета национальной безопасности США по разработке воен­ных стратегий и так называемых «больших», или национальных (гео­стратегических) концепций.

Б. Броди — автор многих статей, докладов, книг по вопросам во­енной истории, военной и национальной стратегии. Наиболее извест­на его работа «Стратегия в век ракетного оружия» (1960). В первой ее части, которая называется «У истоков воздушной стратегии», Бро­ди проанализировал военно-стратегические взгляды и концепции Клаузевица, Жомини, Наполеона, Мэхэна, Фоша, Черчилля и резуль­таты их практического применения. Особенно подробно рассмотрена теория воздушной мощи Дж. Дуэ, которая, по его мнению, оказала большое влияние на развитие авиации и особенно военно-воздуш­ных сил.

Во второй части вышеуказанной работы, которая получила назва­ние «Новые проблемы и новые взгляды», Броди сосредоточился на анализе последствий появления нового ракетно-ядерного оружия и его влияния на теорию войны и национальную безопасность. Он тщательно исследовал возможности нового сверхмощного оружия и те изменения, которые им вызваны в геостратегии США. Если ранее, в доядерную эпоху, основные концепции национальной безопасно­сти были построены на наступательной, активной военной страте­гии, требующей захвата инициативы и перенесения боевых действий на территорию противника (превентивная война, упреждающий удар, массированный ответный удар), то в ракетно-ядерную эпоху, насту­пившую после Второй мировой войны, необходимо задуматься о стра­тегии предотвращения всеобщей войны, принципе ограничения, ло­кализации любых военных конфликтов, концепции сдерживания.

Несмотря на то что в политике вообще и политике США в частно­сти «гражданские должностные лица стоят выше военных», военные стратеги благодаря своему авторитету специалистов, а также знанию общих принципов стратегии в век ракет и атомных бомб получили преимущество в принятии важнейших государственных решений. При этом сама политика сдерживания не является чем-то новым и неизвестным. Новым элементом в ней является атомное оружие и ра­кеты как средства его доставки. Поэтому «сдерживание как вид стра­тегии... имеет смысл лишь в том случае, если мы достаточно твердо уверены, что средство возмездия, на которое оно опирается, никогда не будет приведено в действие»1. Следовательно, имея ракетно-ядер­ное оружие, далее небольшое государство может использовать его как средство устрашения против крупных государств. Что касается боль­ших, мощных и сверхмощных держав, то они во взаимоотношениях между собой, так же как и со сравнительно небольшими ядерными державами, будут вести себя более сдержанно, чем в доядерную эпо­ху. Но, чтобы этого гарантированно достичь, следует решить пробле­му обеспечения мощного ответного удара в случае ракетно-ядерного нападения. Главный путь ее решения — сохранение мощных сил воз­мездия, которые функционируют по принципу «скользящей шкалы защиты», заключающемуся «в постоянном патрулировании в возду­хе», а также в дежурстве ударных бомбардировщиков на земле, гото­вых по первой команде подняться в воздух. Этот принцип может быть распространен и на ВМФ (боевое патрулирование в море и боевое дежурство у пирса), и на ракетные части, которые могут держать определенное количество единиц на боевом дежурстве.



1 Броди Б. Стратегия в bi;k ракетного оружия. М., 1961. С. 293.

Главный вывод, который можно сделать из данной работы Броди, заключается в том, что не только стратегия диктует тот или иной спо­соб применения политических и военных средств, но и само развитие боевой техники (и в первую очередь такой революционной, как ра­кетно-ядерное оружие) делает необходимым изменение и военной стратегии и порой геостратегии в целом.

М. Каплан

Мортон Каплан — современный американский специалист по теории международных отношений и мировых политических систем, поли­толог и геополитик, преподаватель ряда американских вузов. Окон­чил социологический факультет Колумбийского университета (Нью-Йорк), ученик одного из основателей школы функционального ана­лиза Р. Мертона, который, в свою очередь, был учеником «системщи­ка» Т. Парсонса и П. А. Сорокина.

М. Каплан получил мировое признание после выхода в свет книги «Система и процесс в международной политике» (System and Process in International Politics’, Y., 1957), в которой предложил шесть иде­альных моделей международных систем (система «баланса сил», гиб­кая биполярная система, жесткая биполярная система, универсальная система, иерархическая система, система «вето»), активно обсуждав­шихся в научном сообществе Америки и Европы, включая Советский Союз и не потерявших теоретического и прикладного значения по сей день. Каплан настаивал на чисто теоретическом характере предло­женных им моделей, кроме двух — системы «баланса сил» и гибкой биполярной системы, которые, по его мнению, имели место в реаль­ном историческом процессе (тем не менее в жесткой биполярной системе можно узнать мир периодов Первой и Второй мировых войн).

Действительно, система «баланса сил» адекватно описывает «ев­ропейский концерт» XVIII-XIX вв., когда отношения ведущих дер­жав Великобритании, Франции, России, Пруссии, Австро-Венгрии, Османской империи имели главной целью поддержание достигнуто­го равновесия, а коалиции и войны носили временный, краткосрочный характер и вели, как правило, к восстановлению утраченного эквилибриума (баланса, равновесия).

Гибкая биполярная система, очевидно, складывалась по мере фор­мирования противостоящих блоков — держав Тройственного союза и Антанты, Антикоминтерновкого пакта и стран Атлантической хар­тии и действовала вплоть до начала военных действий, когда в силу вступала жесткая биполярная система.

Закономерностями гибкой би­полярной системы может быть также описан мир, сформировавший­ся после Второй мировой войны, мир, разделенный на блоки стран Варшавского договора и НАТО.

Четвертая идеальная конструкция Каштана — универсальная сис­тема — может реально иметь место в том случае, если универсальная международная организация (в наше время — ООН) сможет стать чем-то вроде мирового правительства и управлять мировым граж­данским обществом (которое тоже еще надо сформировать), а быв­шие национальные государства, системы государств или целые кон­тиненты при этом будут играть роль регионов.

Пятая концепция — иерархическая система — вполне может сло­житься в начале XXI в. и представлять собой пирамиду; на вершине которой будут находиться США, вторую ступень могут занять вели-- кие державы — постоянные члены Совета Безопасности ООН, офици­ально владеющие ядерным оружием: Россия, Великобритания, Фран­ция, Китай, На третью ступень этой иерархии могут претендовать наиболее развитые в экономическом отношении страны, например члены ОЭСР, за исключением указанных выше. На четвертой сту­пени вполне могут оказаться те развивающиеся страны, которые до­бились наивысших успехов в последнее время (азиатские «тигры», страны Центральной и Восточной Европы, некоторые латиноамери­канские государства). Наконец, пятую ступень займут наименее раз­витые страны, не решившие проблем удовлетворения первичных нужд , человека в еде, питье, одежде, жилище.

Шестая система Каштана — система единичного вето, по его мыс­ли, может сложиться в случае широкого распространения ракетно-ядерного оружия, когда любая развитая страна сможет наладить его производство и при необходимости угрожать другой стране или меж­дународному сообществу, требуя выгодных для себя или блокирова­ния невыгодных решений. Это наименее эффективная для управле­ния система, ибо ее функционирование может блокироваться факти­чески каждым членом международного сообщества.

И. Валлерстайн

Иммануил Валлерстайн — известный современный американский со­циолог, макроэкономист и геополитик, родился в Нью-Йорке в 1930 г. Закончив Колумбийский университет, на первом этапе своей научной деятельности (1955-1970) он занимался исследованием афри­канских обществ.

С 1976 г. — профессор социологии в Университете штата Нью-Йорк и директор Центра изучения экономик, исторических систем и цивилизаций им. Ф. Броделя.

Основной труд И. Валлерстайна — «Современная мир-система». Всего вышло три тома этой грандиозной работы, за первый том ко­торой в 1975 г. И. Валлерстайну была присуждена Сорокинская пре­мия Американской социологической ассоциации.

Его главный вклад в развитие социальных наук заключается в раз­работке оригинальной теории мировых систем, носящей геополити­ческий характер. В своей методологической концепции Валлерстайн предельно дедуктивен. Свой анализ он начинает с глобальной эконо­мической системы, или, как он ее называет, мир-системы. По И. Вал­лерстайну, она может быть трех типов.

1. Мир-империя, состоящая из нескольких локальных культур, при­ соединенных путем завоевания. Например, Древний Египет, Древ­ний Рим, Россия эпохи крепостного права.

2. Мир-экономика, которую составляют независимые государства-нации. Единственным историческим примером здесь служит Европа от Нового времени до наших дней, которая из континенталь­ной выросла до всемирной капиталистической мир-экономики, включающей существовавшие и существующие социалистические страны.

3. Мир-социализм, который представляет, по И. Валлерстайну, ги­потетическую систему, никогда и нигде не осуществленную.

Мир-экономика имеет трехуровневую структуру. В ее центре, или ядре, находятся высокоразвитые государства, доминирующие в эко­номических отношениях, извлекающие дополнительные прибыли из всемирового разделения труда, определяющие мировую политику (в современном мире — это высокоразвитые страны). Периферию мир-экономики составляют страны, поставляющие сырье странам яд­ра и поэтому экономически и политически зависимые от последних. Страны периферии управляются слабыми коррумпированными правительствами (это слаборазвитые страны Азии, Африки, Латинской Америки).

1 The modern world system: capitalist agriculture and the origins of the European world-economy in the 16-th century. N. Y., 1974; The modern world-system-II: mercantilism and the consolidation of the European world-economy, 1600-1750. N. Y., 1980; The modern world-system-III: The second era of great expansion of the capitalist world-economy, 1730-1840. San Diego, 1989.

Полупериферийные страны мир-экономики (государства Центральной, Восточной Европы, быстроразвивающиеся страны Юго-Восточной Азии) занимают промежуточное положение между госу­дарствами ядра и периферии. Они производят менее технологичную продукцию и зависимы от высоких технологий стран ядра, но ис­пользуют свои преимущества при торговле со странами периферии.

Мир-экономика прошла в своем развитии три этапа. Первый этап (XV-XVI вв.) — этап зарождения мир-экономики из феодальной экономо-политической системы (по типологии И. Валлерстайна — из мир-империи). На этом этапе в результате географических откры­тий и колониальной экспансии страны, составляющие ядро системы (Португалия, Испания, Нидерланды, Великобритания), и некоторые другие, завоевавшие колонии, получили доступ к сверхдешевой ра­бочей силе и природным ресурсам периферийных областей, которые таким образом были присоединены к мир-экономике. Это обеспечи­ло первоначальное накопление капитала и развитие мир-экономики на втором этапе (XVI — первая треть XVII в.). Но каждой части этой системы присущ свой характер труда. В странах ядра действует сво­бодный рынок труда, а контроль за качеством труда носит экономиче­ский характер. Это ведет к постоянному повышению квалификации работников и качества товаров. В полупериферийной зоне контроль за рабочей силой носит неэкономический, принудительный харак­тер, сами работники менее квалифицированы, а труд существует в таких формах, как барщина, издольщина. В периферийных зонах пре­обладает рабский труд.

На третьем этапе развития мир-экономики возрастает роль поли­тических процессов. Во-первых, увеличивается роль государств в ре­гулировании экономики. Во-вторых, развивающаяся экономика по­зволяет укреплять государственные структуры за счет подготовки большого количества чиновников и, в-третьих, формировать постоян­ные национальные армии, которые, в-четвертых, служат укреплению и внутренней стабильности государств. Укрепление государств и уси­ление их роли в экономике вызывает рост конкуренции между ними на международной арене, восхождение одних и нисхождение других.

Современная мир-экономика приобрела всемирный характер, вклю­чив в свои границы все континенты, моря и океаны. Как и другие мир-системы, она функционирует циклически на основании сверх­долгих циклов, которые В. Камерон назвал «логистическими» и ко­торые включают войну и борьбу за гегемонию.

И. Валлерстайн — сторонник неомарксистского подхода к анализу капиталистической экономики. Для него рынок — символ рациона­лизма, развитая форма контроля за мерой труда и потребления, не идентифицируемая с капитализмом. Современная мир-экономика, по Валлерстайну, существует благодаря рыночным, а не капиталистиче­ским отношениям. Именно развитые рынки являются теми структу­рами, которые поддерживают устойчивость глобальной мир-эконо­мики.

Бжезинский

Збигнев Бжезинский - известный американский политолог, специа­лизирующийся на вопросах международных отношений и геополи­тики. Родился в 1928 г. в Варшаве. Образование получил в Макгилском (Канада) и Гарвардском (Бостон, США) университетах. В 1950-1970-х гг. преподавал и занимался научно-исследовательской деятель­ностью в Гарвардском (Центр российских исследований, 1953-1960) и Колумбийском (Нью-Йорк) университетах. В 1973-1976 гг. был директором трехсторонней комиссии — «Трилатераля», прилагавше­го усилия к экономической интеграции мира и созданию всемирного рынка и всемирного гражданского общества, к тому, что потом полу­чило название «глобализация».

В 1977-1978 гг. при президенте Дж. Картере 3. Бжезинский зани­мал должность советника по национальной безопасности. Причастен к формулированию так называемой «доктрины Картера», объявившей Персидский залив зоной жизненно важных интересов США.

В настоящее время 3. Бжезинский — профессор Колумбийского университета, советник школы современных международных иссле­дований X. Нитце при Университете им. Дж. Хопкинса, автор многих политологических и геополитических трудов, в числе которых «Со­ветский блок: единство и конфликт» (1960), «Между двумя века­ми: роль Америки в технотронную эру» (1970), «Власть и принцип» (1983), «План игры» (1986), «Большой провал: рождение и смерть коммунизма в XX веке» (1989), и ряда статей. Среди них важное зна­чение имела статья «Новая геостратегия Америки», опубликован­ная в известном нью-йоркском журнале Foreign Affairs (1988), по­священная оценке и переоценке роли, которую США играют в мире. Статья Бжезинского в этом смысле явилась откликом на дискуссию (развернувшуюся как в Америке, так и за ее пределами) об упадке США и снижении их влияния на мировые дела, а также о том, как избежать этого упадка и снижения.

При этом главная полемика раз­вернулась вокруг трех комплексов проблем: во-первых, сущность и характеристики американской доктрины национальной безопасно­сти; во-вторых, направление и значимость национальных стратегий, а значит, и уровень вовлеченности США в региональные конфликты; в-третьих, американское влияние в мире, и в частности на трансфор­мацию международных отношений. Бжезинский последовательно ана­лизирует указанные проблемы, наиболее интересная из которых — трансформация стратегической доктрины США и новое понимание геополитических реалий.

Другая статья, написанная 3. Бжезинским в 1989 г. специально для московского журнала «Международная жизнь», имела знамена­тельное название «Окончилась ли "холодная война"?». В ней была предпринята попытка осмысления мира после холодной войны и по­иска новых формул американской геополитики в этом мире.

Развивая эту тематику, 3. Бжезинский опубликовал книгу «Ве­ликая шахматная доска. Господство Америки и его геостратегиче­ские императивы» (1997), которая в 1998 г. была переведена и издана в России.

Под «великой шахматной доской» автор книги понимает Евр­азию как континент, где разыгрывается партия, победитель которой станет господствовать в мире. Собственно говоря, по Бжезинскому, партия уже сыграна и победитель известен — это США. «Гегемония стара, как мир. Однако и американское мировое превосходство отли­чается стремительностью своего становления, своими глобальными масштабами и способами существования»1. Это положение аргумен­тируется автором исходя из истории таких империй, как Римская, Китайская, Монгольская, Британская и другие. Геополитическое ме­сто России в мире (по крайней мере, на момент написания книги) представляется ему как «черная дыра», оставшаяся после распада СССР. Россия, как считает Бжезинский, не имеет определенной и предсказуемой геостратегии. Ее геополитики левого и правого толка выдвигают то проект восстановления империи советского или цар­ского типа, то военно-политического блока с Китаем и, возможно, с Ираном, направленного против Запада и Америки. Будущее совре­менной России, как полагает известный американский геополитик, заключается в социально-экономическом развитии и геостратегии, направленной на сотрудничество в первую очередь с Европой.

1 Бжезинский 3. Великая шахматная доска. М., 1998. С. 13.

Американское превосходство, по мнению Бжезинского, породило разовый международный порядок, воспроизводящий в мировом масштабе черты американской системы. Его основные черты следующие:

- система коллективной безопасности (в том числе НАТО, амери­кано-японский договор безопасности и т. д.);

- региональное экономическое сотрудничество (например, АРЕС, НАФТА) и специализированные глобальные организации (Все­мирный банк, МВФ, ВТО);

- процедуры совместного принятия решений при доминирующей роли США;

- демократическая структура и членство ключевых союзов;

- система международного права (Международный суд, специали­зированный трибунал по военным преступлениям и т. д.).

Американский геополитик дает определение мощи государства но­вой геополитической эры. Он считает, что в ее составе значительно снижается роль территориальной и повышается роль других состав­ляющих: экономической, технологической, военной и политической. Все государства мира в геополитическом отношении Бжезинский делит на активных геостратегических действующих лиц (Франция, Германия, Россия, Китай), геополитические центры — удобно геогра­фически расположенные, но не активные страны (Украина, Азербай­джан, Турция, Иран, Южная Корея) и все остальные. Возглавляет эту геополитическую иерархию США. Из такого геополитического ста­туса вытекают и цели американской геостратегии: закрепить свое господствующее положение в мире; создать новый мировой порядок, закрепляющий создавшийся геополитический статус-кво.

С. Хантингтон

Самюэль Хантингтон — известный американский политолог и гео­политик. В настоящее время он является профессором Гарвардского университета и директором Института стратегических исследований им. Дж. Олина при Гарвардском университете. С. Хантингтон — ав­тор многих заметных работ по теории демократии, демократизации международных отношений, внешней политике США, геополитике и глобалистике.

В 1993 г. Нью-Йоркский журнал Foreign Affqirs опубликовал статью С. Хантингтона «Столкновение цивилизаций?» (The clash ofcivilizations), которая вызвала широкий отклик среди политологов, поли­тиков, ученых, общественности.

Диапазон дискуссии был необычайно широк: от полного неприятия исходной цивилизациониой картины современного мира до уточнения характеристик цивилизаций, гра­ниц между ними, роли в мировых делах и принадлежности отдель­ных стран к той или иной цивилизационной общности. В полемике приняли участие такие «киты» политики и политологии, как профес­сор Джорджтаунского университета Дж. Киркпатрик, постоянный представитель Сингапура в ООН К. Махбубани, профессор Нью-Йоркского университета А. Уилкс, главный редактор «Уолл-стрит джорнэл» Р. Бартли, профессор Школы международных отношений Университета Дж. Хопкинса Ф. Аджами, почетный президент Аме­риканской научной корпорации Дж. Пайл и др. Их криз^и-ка затронула буквально все аспекты статьи. Хантингтону напомнили, что сама цивилизационная модель не нова и уже использовалась Данилевским, Шпенглером и Тойнби, что цивилизации существуют с самого нача­ла человеческой истории и их роль и оценка зависят от позиции на­блюдателя.

Не все были согласны с критериями дифференциации цивилиза­ций и особенно с отнесением того или иного общества к какой-либо цивилизации. Дж. Киркпатрик, например, относит Россию не к пра­вославной российской, а к западной цивилизации, аргументируя это тем, что православная теология и литургия, ленинизм и творчество Л. Толстого принадлежат западной культуре.

Однако в какую систему координат, кроме цивилизационной, можно поместить современный мир? Концепция первого, второго и третьего миров более не адекватна реалиям. Дифференциация на богатый Север и бедный Юг или размежевание стран на демократиче­ские и недемократические помогают понять мир лишь отчасти. В системе международных отношений кроме государств акторами являются религиозные, политические и экономические Союзы, ТНК, некоммерческие организации, частные лица и т. д. На межгосударст­венном уровне кроме национальных интересов активно проявляют себя интересы регионов, континентов, глобальные проблемы челове­чества.

Наиболее слабым местом в концепции Хантингтона считается тенденция развития, будущее мира. По его теории, мир устремился к культурному разнообразию и столкновению цивилизационных ин­тересов, а большинство геополитиков уже сегодня видят грядущий универсальный мировой порядок.

В защиту своей позиции Хантингтон привел целый ряд фактов и тенденций современной политики, среди них:

- растущая напряженность боевых действий между хорватами (За­пад), боснийцами (мусульманская цивилизация) и сербами (пра­вославная цивилизация);

- интенсификация военного противостояния между армянами (тя­готеющими к православной цивилизации) и азербайджанцами-му­сульманами;

- столкновения между российскими войсками и моджахедами в Цен­тральной Азии (Таджикистан);

- призыв президента Ирана к союзу с Индией и Китаем;

- провозглашение министерством обороны США новой стратегии

- подготовки к двум региональным конфликтам (с Северной Кореей, Ираном и Ираком);

- бомбардировка Ирака США почти единодушно была поддержана

- западными странами и осуждена мусульманскими;

- новое германское законодательство резко сократило допуск эмигрантов;

- вероятное вступление в НАТО Польши, Венгрии, Чехии и Слова­кии.

В 1996 г. С. Хантингтон подготовил и издал книгу: «Столкнове­ние цивилизаций и перестройка мирового порядка» (The clash civili­zation and the remaking of world order). В ней более чем на пятистах страницах изложено современное состояние «мира цивилизаций»; изменение соотношения сил в цивилизационной борьбе, заключаю­щееся, по мнению автора, в постепенном и неуклонном упадке Запа­да и возвышении таких цивилизаций, как конфуцианская (в книге она названа китайской) и исламская; в возникновении нового циви-лизационного порядка; в возможностях цивилизационных конфлик­тов, в первую очередь между Западом и остальными цивилизациями, и, наконец, проанализировано будущее цивилизаций.

Главной предпосылкой, основой каждой цивилизации Хантинг­тон считает культуру и различные виды культурной идентификации, которые в современном мире, сложившемся после холодной войны, играют главную роль в установлении сплоченности и в разграниче­нии людей, определяют модели конфликтов. Изучению следствий, вытекающих из этой гипотезы, Хантингтон посвятил пять частей сво­его исследования.

В части I он приходит к выводу, что впервые в истории глобальная политика и млогополюсна, и полицивилизационна, а модернизация отделена от вестернизадии, так как распространение западных ценностей и норм не приводит к становлению всемирной цивилизации. В части II отмечается, что соотношение сил между ци­вилизациями изменяется. Доминирование Запада уменьшается, мощь азиатских цивилизаций, опирающихся на свои культурные ценности, экономический и демографический рост, повышается. Во 2-й поло­вине XX в. вслед за Японией по пути модернизации и экономического развития пошли «четыре тигра» — Гонконг, Тайвань, Южная Корея и Сингапур, затем к ним присоединились Китай, Малайзия, Таиланд и Индонезия. В конце века этот процесс распространился на Индию, Филиппины и Вьетнам. В этих странах средние темпы экономиче­ского роста держатся на уровне 8-10%, что значительно<вь1ше темпов развития Запада, где средние темпы в 1970-1990-х гг. составляли 2-2,5%, а в конце века начался экономический застой. Уже в начале XXI в. Азия имеет вторую и третью экономику по величине ВВП (Китай и Япония), а к 2020 г. в ней будет четыре из пяти крупнейших экономик мира. Экономический рост вызвал подъем азиатского духа, основанного на конфуцианских и национальных ценностях.

Подъем мусульманского духа наблюдается в цивилизации, зани­мающей пространство от Марокко до Индонезии и от Нигерии до Казахстана, насчитывающей более 1 млрд. человек. Здесь феномен Исламского возрождения, которое Хантингтон сравнивает с евро­пейской Реформацией, подпитывается впечатляющим демографиче­ским ростом, особенно проявляющим себя на Балканах (боснийские, албанские мусульмане), в Северной Америке и Центральной Азии. Если в период 1965-1990 гг. ежегодный средний прирост населения Земли составлял 1,85%, то в мусульманских странах темпы роста были в переделах 2-3%. Доля мусульман в мире постоянно растет: 1980 г. - 18%, 2000 г. - 20, 2025 г. (прогноз) - 30%.

Рост рождаемости в исламском мире ведет к повышению доли мо­лодежи е обществе, которая составляет уже более 20%. Этот фактор создает социальные проблемы, которые не в силах решить государст­во. На помощь ему приходят исламские организации, которые оказы­вают медицинскую помощь, содержат исламские школы и универ­ситеты, все это усиливает Исламское возрождение. Процессы эконо­мического и демографического бума не могут быть вечными. Уже в первом-втором десятилетии XXI в. они снизят свою интенсивность до нормальных показателей. Тогда, считает Хантингтон, прекратится рост антиамериканизма и цивилизационнного самосознания, но сохранится определенное отчуждение между Западом и азиатскими цивилизациями Востока.

В части III, которая называется «Возникающий порядок цивилизации», автор отмечает размежевание мира по признакам культурной идентичности и образование цивилизационных конгломерации, когда страны схожих культур группируются вокруг экономических и культурных лидеров. Цивилизация — это большая семья, и стержневые государства, как старшие члены семьи, поддерживают своих родственников и обеспечивают порядок. Отсутствие стержневых государств в арабской и африканской цивилизациях негативно влияет на урегулирование конфликтов и установление порядка. Стержневое го­сударство притягивает более слабые, но культурно близкие страны, образующие концентрические круги. В православной цивилизации, но Хантингтону, стержневым государством является Россия, К ко­торой испытывают притяжение православные Белоруссия, Молдова, Украина, Грузия, Армения и Казахстан (40% которого составляют русские). Па Балканах Россия имеет тесные связи с православными Болгарией, Грецией, Сербией, Кипром, менее тесные связи с Румынией. Мусульманские республики бывшего СССР (Киргизия, Таджикистан, Узбекистан, Туркмения) остаются сильно зависимыми от России. Прибалтийские республики, напротив, испытывают притя­жение Европы; они покинули концентрический круг влияния России.

В части IV, которая называется «Столкновение цивилизаций», утверждается, что универсалистские претензии Запада все чаще при­водят к конфликтам с другими цивилизациями. Наиболее глубокие из них — с исламской и китайской, где межцивилизационный конф­ликт протекает сразу на двух уровнях. На локальном или мини-уровне конфликты возникают по границам цивилизаций, более всего их на границе мусульманского мира. Конфликты заставляют цивилизации сплачиваться, защищать «свою» страну от претензий стран других цивилизаций. Поэтому в напряженности между стрежневыми госу­дарствами проявляется цивилизационный или макроуровень конф­ликта. Война между стержневыми государствами может стать ре­зультатом изменения сил в мировом балансе между цивилизациями.

Часть V «Будущее цивилизаций» посвящена анализу проблемы: «Сумеют ли цивилизации избежать глобальной войны?» Для этого, полагает Хантингтон, следует осознать свою уникальность, а не уни­версальность (которую необходимо распространять по всему миру), а всем другим лидерам цивилизаций принять полицивилизационный характер глобальной политики и сотрудничать для ее поддержания.

Г. Киссинджер

Генри Киссинджер — известный американский политический деятель, политолог, геополитик и геостратег, родился в 1923 г. в немецком го­роде Фюрт, расположенном недалеко от Нюрнберга в Баварии. Для Германии это было экономически сложное, политически напряжен­ное время. Родители Генри были типичными представителями зако­нопослушных и религиозных евреев среднего класса, которые под угрозой нацистских преследований бежали в Америку (1938). Пят­надцатилетний Генри быстро освоился в новой, незнакомой социаль­ной среде, успешно окончил нью-йоркский Сити-колледж (1943) и был призван в американскую армию. Службу проходил в Европе: сначала в качестве переводчика, а потом офицера разведкиТолько в 1947 г., через два года после окончания боевых действий, Киссинд­жер уволился в запас и вернулся Америку.

Академическая карьера Киссинджера оказалась весьма успешной. Преподаватель Гарвардского университета (Бостон), он удостаивает­ся звания профессора государственного управления и международ­ных отношений (1957). В своих оценках внешней политики США Киссинджер придерживался линии «реалистов», которые в отличие от «идеалистов» выступали за более прагматичный и приближенный к современной ситуации политический курс.

В большой политике он оказался, приняв предложение президен­та-республиканца Р. Никсона занять пост советника по националь­ной безопасности (1968). Находясь на этой должности, Киссинджер сосредоточился на проблемах внешней политики, хотя этими про­блемами занимался весьма авторитетный государственный секретарь администрации Никсона — Вильям Роджерс. Киссинджер выступил одним из главных разработчиков политики разрядки (точнее — стра­тегии разрядки, но именно под этим названием она закрепилась в по­литическом сознании россиян), заключавшейся в установлении по­стоянного диалога Соединенных Штатов с СССР и КНР, смягчении международного климата и прекращении локальных конфликтов, причинами которых в первую очередь были идеологическое и поли­тическое противостояние между США и СССР, в сокращении стра­тегических наступательных вооружений (СНВ) и предотвращении таким образом реальной ядерной угрозы миру, реальности третьей мировой войны. Главными задачами этой стратегии стали сокраще­ние американских и советских СНВ (так называемой триады), пре­кращение Вьетнамской войны и ближневосточного конфликта.

Эту стратегию обеспечивали вместе с традиционными и проверенными на практике «реальной» политики новые дипломатические средства: «горячая линия» связи между Белым домом и Кремлем, «секретная дипломатия», т. е. прямые неофициальные переговоры помощника президента США с первыми лицами государств (Китая, Северного Вьетнама и др.), «челночная дипломатия» для приостановки военно­го конфликта на Ближнем Востоке, более откровенная, мягкая, а по­рой дружественная атмосфера личных встреч лидеров двух ведущих держав мира, обмен секретными данными об СНВ и др. Наряду с этим внешне выглядевшая открытой и привлекательной политика разрядки не мешала США разыгрывать «китайскую карту» (т. е. пота­кать Китаю в его антисоветских заявлениях и действиях и создавать на южных границах СССР отвлекающую от глобальных устремле­ний угрозу), продолжать идеологическое противоборство с комму­нистической идеологией, политическую борьбу с советским влияни­ем с помощью экономических, финансовых и политических средств, держать СССР и его союзников в кольце военных баз и военно-поли­тических блоков.

В течение карьеры практического политика ему удалось способ­ствовать подписанию соглашения между Л. И. Брежневым и Р. Ник­соном об ограничении СНВ (так называемое СНВ-1), он обеспе­чивал «тушение» двух палестино-израильских конфликтов (1968 г. и 1973 г.), добился соглашения о прекращении боевых действий во Вьетнаме, за что совместно с президентом Южного Вьетнама Ле Ду Хо был удостоен Нобелевской премии мира 1973 г. Это был пик его политической карьеры. Уже в 1973 г. Р. Никсона, вынужденного уйти в отставку в результате «Уотергейтского дела», на посту президента сменил Дж. Форд. Киссинджера обвинили в неравновесном характе­ре соглашений СНВ-1, односторонних преимуществах, получаемых Советским Союзом от политики разрядки, излишней мягкости в от­ношениях с «Советами». Кроме того, в результате общего наступле­ния вьетнамских войск и партизан был взят Сайгон и провозглашено объединение Северного и Южного Вьетнама на основе социалисти­ческой конституции (1975).

Киссинджер покинул Белый дом вместе с администрацией Дж. Фор­да в 1977 г. и вернулся к преподавательской деятельности, на этот раз — в Джорджтаунском университете. Он продолжал много писать и печататься, нередко выступал по телевидению с комментариями событий международной жизни и геополитических проблем.

Помимо этого он создал авторитетную консалтинговую компанию «Кис­синджер ассоциэйтс».

В получившей широкую известность книге «Дипломатия» (М., 1997), где Киссинджер анализирует геополитическую обстановку после окончания холодной войны, им выдвинут тезис о моральной победе либеральной демократии над коммунизмом, который бросил Западу политический, идеологический и геополитический вызов. Дальнейшее развитие мирового сообщества он видит в расширении зоны демократии и приращении числа стран, опирающихся на ры­ночную экономику. Но Киссинджер далек от идеалистического, т. е. чисто морального, понимания геополитики в духе В. Вильсона или Б. Клинтона. Он не заражен эйфорией победы в холодной войне, а как истинный реалист видит будущий мир не «однополюстным» во главе с США (хотя Америка, по его мнению, останется «первой среди равных»), а пяти-шести-«полярным», порядок в котором будет под­держиваться на балансе соперничающих национальных интересов от­меченных выше центров силы. Таким образом, по крайней мере для себя, спор между идеалистами и реалистами в геополитике Киссинд­жер опять решает в пользу реалистов.



infonko.ru/glava-vi-obshestvennoe-i-narodnoe-dvizhenie.html infonko.ru/glava-vi-obshestvo-v-kotorom-schaste-mog-najti-kazhdij.html infonko.ru/glava-vi-osadnoe-polozhenie-1942-goda.html infonko.ru/glava-vi-osnovi-konstitucionnogo-stroya-rossijskoj-federacii.html infonko.ru/glava-vi-otluchenie-i-anafema.html infonko.ru/glava-vi-predstavlenie-dannih-pravovoj-statistiki-tablichnij-i-graficheskij-metodi.html infonko.ru/glava-vi-primeri-kompleksnogo-protivodejstviya.html infonko.ru/glava-vi-problema-polovogo-sozrevaniya.html infonko.ru/glava-vi-sobiranie-mikrokosmicheskogo-vnutrennego-alhimicheskogo-elementa.html infonko.ru/glava-vi-strategiya-3-uchites-menyatsya.html infonko.ru/glava-vi-sudebnaya-vlast-v-soedinennih-shtatah-i-ee-vliyanie-na-politicheskoe-ustrojstvo-obshestva.html infonko.ru/glava-vi-vzaimosvyaz-associacij-i-periodicheskoj-pechati.html infonko.ru/glava-vi-zalcburgskaya-vetka.html infonko.ru/glavav-kakim-obrazom-demokratiya-izmenyaet-otnosheniya-mezhdu-slugoj-i-hozyainom.html infonko.ru/glava-v-kakim-obrazom-v-soedinennih-shtatah-religiya-ispolzuet-demokraticheskie-instituti.html infonko.ru/glava-v-kotoroj-avtor-pristupaet-k-trudnoj-zadache-obyasneniya-effektov-chto-tzinch-okazivaet-na-smertnih-a-takzhe-inie-bolee-obshirnie-obitaemie-miri.html infonko.ru/glava-v-kotoroj-avtor-vinuzhden-izuchit-svoyo-poshatnuvsheesya-dushevnoe-sostoyanie-a-zatem-rassmatrivaet-chumonoscev-nurgla-iz-ego-legionov-mladshih-demonov-ili-aghkam-ghran-ngi.html infonko.ru/glava-v-lichnost-mezhlichnostnie-otnosheniya.html infonko.ru/glava-v-logicheskie-osnovi-argumentacii.html infonko.ru/glava-v-makroekonomicheskie-pokazateli-i-modeli.html