INFONKO.RU

Алексей Алексеевич понял подоплеку моего вопроса, строгость появилась в глазах.

- Нет. Я твердо решил не примыкать ни к той, ни к другой стороне. Вам известно, что я всегда был противником излишнего и бессмысленного кровопролития, даже на войне. Тем более, если льется наша славянская кровь... И еще - мое звание, мое положение недавнего Верховного Главнокомандующего. Ко мне являлись офицеры и генералы, являлись представители офицерских организаций. Им нужен мой авторитет, чтобы повести за собой колеблющихся. От моего неверного шага могли пострадать сотни людей. А я против междоусобицы, я остаюсь в стороне, нисколько не заботясь, что об этом подумают другие. Мне важен результат. Больше того, я пытаюсь мысленно приблизиться к рабочим и крестьянам, к нынешним революционерам, чтобы понять их.

- Какие-то выводы уже сделаны?

- Нет, - сказал Брусилов. - Понять их мне трудно. Я не сочувствую тем, кто разжигает братоубийственную борьбу. Но я считаюсь с интересами народа и твердо знаю: кто выступает против него, под любыми лозунгами и любыми фразами, - тот авантюрист. Правда, в конечном счете, всегда за народом, этому учит история.

- А мы с вами, вот вы, я, наши родные, знакомые - разве мы не народ? - Я всегда раздражался, если о народе говорили, подразумевая лишь необразованные, темные, безликие массы и оставляя за пределами этого понятия людей моего круга, нашу многочисленную интеллигенцию, военных, предпринимателей. Ванька-сапожник - это представитель народа. Тот же самый смекалистый Ванька, открывший сапожную мастерскую, заслуживший уважение всего квартала, - это уже не народ, а эксплуататор...

Брусилов ответил, подумав:

- Мы с вами принадлежим к очень небольшой части населения, которая, в силу разных обстоятельств, руководила, направляла жизнь государства, вырабатывала политику. Причем в последние десятилетия делала это настолько скверно, что завела страну в военный и экономический тупик. Против этого утверждения вы не возражаете?

- Нет.

- Следовательно, должны прийти новые руководители, более отвечающие духу времени. Кто? Этого я не знаю.

Алексей Алексеевич откинулся на подушки. Разговор утомил его, и я почел за должное откланяться, пообещав вскорости вновь навестить генерала. Уже у самой двери услышал неловкое покашливание и оглянулся. Казалось, он хочет сказать еще что-то.

- Слушаю вас.

- Николай Алексеевич, голубчик, не сочтите за труд, проведайте моего Алешу. По-моему, у него плохо.

- Разве он здесь ? - обрадовался я. - Где живет?

Брусилов назвал адрес.

Сложные взаимоотношения Алексея Алексеевича с его единственным сыном всегда были не очень понятны мне. Видел только, что они доставляли Брусилову серьезные огорчения. Это представлялось тем более странным, что оба они - и отец и сын - были людьми добропорядочными, сердечными, бескорыстными.

С чужих слов я знал, что Алексей Алексеевич горячо любил свою первую жену и был с ней совершенно счастлив. Но, имея слабое здоровье, она часто и подолгу болела, а затем скончалась, оставив Брусилова-старшего с ребенком.



Второй раз женился Алексей Алексеевич поспешно и странно. В молодости когда-то нравилась ему совсем еще юная девица Надя Желиховская. Запало в память первое чувство: года через три после смерти жены разыскал генерал Брусилов в Одессе Надежду Владимировну и обвенчался с ней. Но семьи у них, по-моему, не получилось. Для себя, для собственного удовольствия жила Надежда Владимировна, мало заботясь о душевном состоянии и бытовом устройстве нашего талантливого полководца. Купаясь в лучах его славы, занималась благотворительностью, госпиталями, пожертвованиями, любила быть на виду, порхать среди людей своего нового круга. Дорвалась одесская заурядная дама до высокого общества и утратила чувство меры. И с Алешей Брусиловым-младшим общего языка не нашла. Впрочем - и не искала, стараясь лишь отдалить его от отца.

Алеша Брусилов окончил Пажеский корпус, стал корнетом лейб-гвардии конногренадерского полка и одно время по молодости лет вел жизнь беззаботную, легкую, как, впрочем, почти все гвардейские офицеры такого возраста. Скромный же его отец огорчался. Особенно, когда Алексею из-за разных неприятностей пришлось даже на некоторый срок оставить военную службу: ведь Брусилов видел в сыне наследника и продолжателя своих дел.

Мы с Алешей встречались в Петербурге, были коротко знакомы, и потому я обрадовался возможности вновь увидеть приятеля. И не только Алешу, но и его избранницу хотел посмотреть. Совсем недавно Матильда Васильевна с явным огорчением рассказывала нам с Верой о том, как сын знаменитого генерала, блестящий жених перед самой революцией взял да и обвенчался вдруг с девицей молодой, смазливой, но чужого круга, к тому же очень строптивой, кичливой, несдержанной. Небось не только на красоту польстился, но и на богатство семьи Котляровских-Остроумовых. Ну, а тем лестно было породниться с полководцем Брусиловым, с Верховным-то Главнокомандующим, извлечь из этого выгоду. Такое пристрастие звучало в словах Матильды Васильевны, что мне казалось: был у нее какой-то интерес, переживала она за кого-то, кто потерпел фиаско в этой истории.

С женитьбой Алеше не повезло: я в этом убедился сразу, едва пришел к нему. Мы обнялись, расцеловались по-братски, и не знаю, чего было больше - радости или горечи. Не ахти как выглядел я в штатском пальто с чужого плеча, в фуражке без кокарды, исхудавший, кое-как выбритый за неимением горячей воды. И у Алеши лишь выправка осталась от бравого гвардейца-кавалериста. Обмякшим, растерянным показался он мне, а в глазах - тоска. Одет скверно: какой-то сюртук на нем, поношенные брюки, давно не стрижен. В комнате голо: диван, стул да книги на столе.

- С сентября без должности и без денег, конечно, - развел он руками. - А им прежде всего деньги нужны, - кивнул Алеша на стенку. - Для них весь смысл в деньгах, а зачем они теперь?

Заглянула в дверь пожилая полная дама со строгим, каменным лицом, постояла, раздумывая, отвечать ли на мой поклон, и удалилась.

Донеслось ее презрительное определение: "Такой же нахлебник, как наш".

Алеша покраснел, смутился, начал торопливо говорить, что он найдет себе работу, он теперь усиленно изучает бухгалтерию и уверен, что сумеет получить место... Осекся, пристально посмотрев на меня, и произнес другим тоном, резко:

- Думаешь, нужда у них? Сундуки полные. Жратвы на пять лет по кладовым рассовано. Буржуи проклятые! Вот семейка! Не могу я здесь больше, Коля!

- Уйди.

- Трудно. Так я к ней привязался, - показал он фотографию над столом. - Красавица-то какая, а? Одной лишь улыбкой искупает день неприятностей... Но ты прав, я сбегу. Давай вместе?! - по-мальчишески загорелся Алеша.

- Куда?

- В армию. В войска.

- Нет теперь просто войск, есть белые, есть красные. Ты к каким?

- Отец говорил, не надо братского кровопролития... Есть же какие-то части, которые держат германцев, не пускают их сюда.

- Части, может, и есть, да нам в них не место. Они своих офицеров повыгоняли. Привычных. А тут мы явимся неизвестно откуда. Подполковник и гвардейский корнет.

- Да, - втянув голову и выставив острые плечи, вздохнул Алексей, - но я все равно сбегу. На тебя надеюсь. Если узнаешь что-нибудь, сразу сообщи мне.

Я пообещал и ушел от него с тяжелым сердцем. А едва добрался до дома, старый конюх, совмещавший теперь все обязанности при мне и по дому, подал измятый, затертый конверт, пахнущий потом, кислятиной полушубка и едва заметно - духами.

Каким чудом добрался до меня пакет, по каким дорогам, по чьим карманам и запазухам его мотало, - затрудняюсь сказать. Но это была, наконец, долгожданная весточка с юга. Матильда Васильевна писала, что пользуется открывшейся вдруг оказией и поспешно отправляет несколько строк. Доехали они сносно. Вера бодра, и все у них хорошо. Квартира спокойная, с едой нет никаких затруднений. Постарайтесь, мол, при первой возможности присоединиться к нам, тем более, что она, Матильда Васильевна, весной намеревается уехать за границу.

И еще сообщала заботливая женщина, что встретила в Новочеркасске много знакомых, в том числе капитана Давниса и подпоручика Оглы, которые по-прежнему неразлучны. Они постоянно находятся в городе и бывают у них в гостях... Наверное, успокоить меня хотела этим сообщением Матильда Васильевна: среди своих, дескать, мы. Однако новость эта принесла такую тревогу, что я не заснул всю ночь. Представлялось наглое, сладострастное лицо Давниса, вспомнился плотоядный взгляд, каким взирал он на Веру: взгляд жестокого хищника, затаившегося в засаде. И они, эти двое, теперь там, возле моей слабой, беззащитной жены!



infonko.ru/vseobemlyushaya-cel-psihologicheskogo-konsultirovaniya.html infonko.ru/vseobshaya-deklaraciya-prav-cheloveka-1948-g.html infonko.ru/vseobshaya-deklaraciya-prav-cheloveka.html infonko.ru/vseobshaya-istoriya-fizicheskoj-kulturi-i-sporta.html infonko.ru/vseobshaya-istoriya-gosudarstva-i-prava-pod-red-oa-omelchenko-ch-2-m-2001.html infonko.ru/vseobshaya-organizacionnaya-nauka-tektologiya.html infonko.ru/vseobshaya-voinskaya-povinnost.html infonko.ru/vseobshaya-vzaimosvyaz-vzaimoobuslovlennost-i-vzaimootnosheniya-yavlyayutsya-zakonomernostyu-krajne-slozhnih-i-protivorechivih-processov-globalizacii.html infonko.ru/vseobshee-izbiratelnoe-pravo.html infonko.ru/vseobshee-zakreposhenie-naseleniya-daet-gosudarstvu-vozmozhnost-imet-v-sbore-dostatochnoe-chislo-vojska-k-tomu-zhe-krepostnie-krestyane-yavlyalis-deshevoj-rabochej-siloj.html infonko.ru/vseobshie-formi-bitiya-materialnogo-mira.html infonko.ru/vseobshie-i-obshenauchnie-metodi-teorii-gosudarstva-i-prava.html infonko.ru/vseobshij-zakon-kapitalisticheskogo-nakopleniya-i-ego-sovremennie-osobennosti.html infonko.ru/vse-organi-uvelicheni-v-razmere-plotnoj-konsistencii-a-na-razreze-imeyut-salnij-vid.html infonko.ru/vse-organizacii-za-isklyucheniem-pri-.html infonko.ru/vseoruzhie-dlya-duhovnoj-brani.html infonko.ru/vse-pereputaetsya-i-esli-on-vipivaet-lishnee-tozhe-beda.html infonko.ru/vse-poiski-schastya-eto-neschaste.html infonko.ru/vse-ponravilos-mne-v-aleksandre-iliche-bilo-v-nem-chto-to-ot-bilinnih-russkih-bogatirej-ne-rost-kak-raz-rost-u-nego-samij-obichnij-srednij-a-vot-plechi-bolshie-silnie-grud-shirokaya.html infonko.ru/vse-popovskie-razgovori-o-tom-chto-hristos-sin-bozhij-chto-on-vne-nacionalnosti-chto-hristos-obshechelovechen-chto-hristianstvo-religiya-obshechelovecheskaya-vsyo-eto-deshevaya-demagogiya-dlya-slaboumnih.html